Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Main point

¾ века

Большая война между Советским Союзом и Третьим Рейхом могла развиваться по одному из всего трёх сценариев:
1) СССР первым начинает стратегическое развёртывание и успевает его безнаказанно довести до той стадии, когда возможно введение в действие планов прикрытия мобилизации, сосредоточения и развёртывания, по завершении которых осуществляется глубокая операция против Германии и её союзников;
2) СССР первым начинает стратегическое развёртывание, но оно оказывается своевременно вскрыто Германией, что позволяет ей до ввода в действие советских планов прикрытия сосредоточить на границе силы, достаточные для нанесения превентивного удара;
3) Германия первой начинает стратегическое развёртывание, успевает его завершить и сразу наносит удар всей мощью, осуществляя глубокую операцию против СССР.
Сценарий превентивного удара со стороны СССР исключён. Перехват инициативы советской стороной был невозможен как из-за логистических (к востоку от границы дорожная сеть хуже, а плечо перевозок больше), так и из-за мобилизационных (Вермахт был отмобилизован и имел развёрнутые тылы, а Красная Армия должна была сначала получить по мобилизации личный состав, транспорт и средства тяги) ограничений. Этими же обстоятельствами объясняется и асимметрия первого и третьего сценариев – хотя оба они предполагают глубокую операцию, подготовка к ней должна была происходить по-разному.
Глубокая операция от превентивного удара отличается не только масштабом, но и перспективами. Стратегическая задача превентивного удара – срыв сосредоточения противника и занятие позиций, которые возможно удерживать до завершения собственного сосредоточения. Глубокая операция не завершается достижением её первоочередных целей, а должна предусматривать ясные возможности дальнейшего развития.
Советская разведка уверено вскрывала переброску немецких войск к границе с первых чисел апреля 1941 г., т.е. с момента её начала. Она должна была восприниматься как подготовка Третьего Рейха либо к обороне в рамках первого сценария, либо к осуществлению превентивного удара – в рамках второго, либо к глубокой операции против Советского Союза – в рамках третьего.
Сегодня известно, что реализовался третий сценарий. Однако действия военно-политическое руководства СССР позволяют полагать, что до войны оно воспринимало реальность исключительно в рамках первого сценария, а сразу после её начала – в рамках второго. Катастрофа приграничного сражения во многом связана с переходом от одного неверного сценария к другому неверному сценарию.
География театра военных действий, на котором разворачивались события конца июня – начала июля 1941 г., на стратегическим уровне практически однозначно определяет направление основных ударов немцев как для второго, так и для третьего сценариев. Никакого особого секрета здесь нет – крупные мотомеханизированные соединения действуют вдоль водоразделов, что позволяет наступающим избежать пересечения притоков крупных рек в их нижнем течении и свести к минимуму необходимость форсирования самих крупных рек.
Конфигурация границы предоставляла Германии всего три плацдарма для сосредоточения крупных сил (с юга на север): широкий люблинский и узкий сувалкинский выступы, глубоко вдающиеся в советскую территорию, и район Тильзит, где Неман протекает по германской территории. Для каждого из этих плацдармов действия Вермахта вполне очевидны как при осуществлении глубокой операций, так и при нанесении превентивного удара. Для южного фаса люблинского выступа (группа «Юг») и района Тильзит (группа «Север») это должны быть рассекающие удары с односторонним охватом, а для сувалкинского выступа и северного фаса люблинского выступа (группа «Центр») – скоординированный двусторонний охват. Разница лишь в глубине и направлении этих ударов. В каждом, без исключений, случае командование наших фронтов пыталось парировать превентивные удары, принимая пехоту за основные силы противника, и не видело его танковых клиньев, прорывающихся в глубокий тыл.
Collapse )
Main point

А вот кто бы мне объяснил…

…почему как «угроза международному миру и безопасности» квалифицируется не само преступное деяние (передача террористам высокотехнологичного оружия), а лишь отягчающее вину обстоятельство (уничтожение пассажирского борта)? Убийство трёхсот человек (пусть даже злонамеренное) – не повод для создания международного трибунала под эгидой ООН, а вот распространение трагических последствий локального конфликта далеко за пределы его географической локализации (пусть даже по глупости) – ещё какой повод. Однако и дипломаты, и журналисты дружным хором плачут по невинно-убиенным, но обходят стороной ключевой вопрос о необходимости примерного наказания страны, готовой ради мелкой внутриполитической конъюнктуры поднимать международный терроризм на ранее недоступный ему уровень.
Здраво по этому поводу пока высказался только М.Солонин: «И если будет установлен факт, что Россия передала оружие такой мощности и таких возможностей непонятным и никем не контролируемым вооружённым формированиям, то это жесточайший удар и по международной безопасности, и по репутации России. Если возможно такое, то чего ещё можно от неё ждать? Такой вопрос наверняка зададут политические лидеры Запада».
А впрямь ли задают?
Если да, то получается, что всё, происходившее неделю назад на заседании Совбеза, – лицедейство. Ловушка. Сейчас, пока истинные обстоятельства трагедии известны только тем, кто умеет думать, России позволяют как можно глубже насадиться на рожон. А потом, когда будут обнародованы результаты следствия, и несомненная её вина станет общеизвестным фактом, риторика сменится. Никто уже не будет скорбеть по жертвам, а все сосредоточатся на основном пункте обвинения: раз, вы вчера дали отморозкам «Бук» и не каетесь, значит, завтра можете дать им атомную бомбу… Тут правом вето уже не отмахаться.