Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Main point

Интегральный Шпилькин

Мне всегда было непонятно, почему podmoskovnik для реконструкции результатов выборов использует дифференциальные распределения. Это же так неудобно! Появляется зависимость от величины бина, да и сами графики становятся очень неровными, что делает проблематичным их совмещение при масштабировании ординаты… Наконец дошли руки попробовать сделать тоже самое на уровне интегральных зависимостей.


Методика такова. Участки сортируются по возрастанию официальной явки и для них суммируются числа избирателей по разным категориям (зарегистрированных, пришедших на участок, проголосовавших, поддержавших власть). Далее строится график зависимости явки за власть от общей явки для накопленных сумм. Если предположение о независимости поддержки власти от явки выполнено, а фальсификаций нет, то график должен иметь вид прямой, проходящей через начало координат. Если в области больших явок из-за фальсификаций поддержка власти завышается в одно и то же число раз, то график тоже должен иметь вид прямой, но уже более крутой и не проходящей через начало координат. Таким образом, нужно просто аппроксимировать зависимость двухзвенной кусочно-линейной функцией через начало координат. Точки берутся без весов. Положение точки перелома находится из минимизации среднеквадратичного отклонения. Её абсцисса реконструирует истинную величину общей явкой, ордината – явки за власть, угловой коэффициент первой части – истинный результат власти.


Вот картина для недавнего голосования без учёта электронных участков. На графике оставлена каждая 50-я точка, но в расчётах брались все.



По сравнению с дифференциальной реконструкцией оценка общей явки составляет 46% против 43%, явки за власть – 29% против 28%, результата власти – 65% против 65%, а объёма фальсификации –24÷25 млн лишних голосов против 27 млн.

Завышение явки отыгрывается хуже всего, т.к. на самом деле переход между частями графика не скачкообразный, а плавный (видимо, из-за того, что голоса не только вбрасываются, но и перебрасываются), из-за чего точка перелома немного съезжает вправо. Это наводит на мысль подойти к реконструкции другим путём – просто аппроксимировать левую часть графика прямой пропорциональностью, бросив правую часть на произвол судьбы. Область аппроксимации здесь определяется максимизацией коэффициента детерминации данных.


При таком подходе реконструкций оказывается значительно более агрессивной, оценивая общую явку в 39%, явку за власть – в 25%, её результат – в 64%, а объём фальсификаций в 30÷31 млн лишних голосов. Этот результат менее чувствителен к способу фальсификаций и потому, имхо, заслуживает большего доверия. Особо хочется отметить, что никогда ранее масштабы фальсифицированной поддержки власти не превышали её истинной поддержки, но всё когда-то случается впервые.


В таблицах под катом приведены данные по подобным реконструкциям для всех российских выборов федерального уровня в XX веке. Цифрами в заголовках обозначено число аппроксимирующих прямых (2 или 1).

Collapse )
Main point

МГД–2019

Прошедшие выборы в МГД были достаточно конкуренты, а избирательные округа на них – достаточно большие и социально-однородные, чтобы можно было провести реконструкцию результатов, рассматривая зависимость между общей явкой и явкой за всех кандидатов, кроме административного. В норме эта зависимость даётся прямой линией (NB: параметры прямой вычисляются регрессией Деминга с использованием размеров участков к качестве весов точек). При таком представлении данных фальсификации сдвигают точки относительно неё только в одну строну (вправо/вниз). Это позволяет исключить из рассмотрения недостоверные участки.

В четырёх округах результаты, посчитанный по достоверным участкам, оказались искажены в достаточной степени, чтобы это сказалось на итоге (в первых строчках указан оппозиционный кандидат, во вторых – административный).



Округ


Кандидаты


Официально


Реально


Недостоверные участки
7 Звягинцев Петр Семенович 35,4% 35,6% 335, 336, 3639, 3642, 3643
Перфилова Надежда Рафаиловна 35,8% 35,4%
30 Юнеман Роман Александрович 28,4% 29,8% 2047, 2114, 3736, 5003
Русецкая Маргарита Николаевна 28,6% 26,6%
32 Лихачев Клим Сергеевич 35,2% 37,4% 1752, 1753, 1851, 1863, 3716, 3718, 3719, 3720, 3721, 3729, 3730
Мельникова Ольга Николаевна 36,5% 33,9%
36 Курганский Сергей Борисович 35,1% 35,3% 3743, 3747, 3748
Шарапова Ольга Викторовна 35,2% 35,1%

Особо отмечу, что в округах 9 и 34 после исключения недостоверных участков, административные кандидаты всё равно остаются в лидерах, хотя их отрыв сокращается до долей процента. Иначе говоря, преимущество административного кандидата до 500 голосов – чисто лажовое, а свыше – уже не совсем.

Все 3 электронных участка голосования – однозначно недостоверны.
Collapse )
Main point

Оценка объёмов массовых фальсификаций

Определение количественных порогов для качественной интерпретации уровня жадности и хитрожадности голосования представляет собой сложную задачу. Однако сами эти уровни можно использовать для оценки общего объёма массовых фальсификаций. Для этого субъекты федерации сортируются по возрастанию в них суммарной доли жадных и хитрожадных участков (при равенстве вторичная сортировка осуществляется по убыванию численности зарегистрированных избирателей, что уменьшает флуктуации). Далее субъекты отбрасываются по одному с конца списка и для оставшихся рассчитывается явка за власть, домножение которой на общее число избирателей даёт оценку истинного числа голосов, поданных в поддержку власти. Вычитая эту оценку из официальной цифры, находим гипотетическое завышение поддержки власти.
Данный метод имеет два очевидных недостатка.
1) Разумеется, выявляются не все фальсификации. Для этого было бы необходимо иметь какое-то число реперных субъектов с честно подсчитанными результатами, чего у нас не бывает. Иначе говоря, в зачёт идут только массовые, т.е. превосходящие общий фон, фальсификации.
2) Не понятно, где следует остановиться при отбрасывании субъектов. Если отбросить слишком мало, то будет велика систематическая погрешность, связанная с остающимися значительными фальсификациями, а если отбросить слишком много, то будет велика стохастическая погрешность, связанная с недостаточной представительностью выборки. Очень приблизительно можно сказать, что в российских условиях следует оставлять субъекты, охватывающие 20÷50% избирателей.
На графике представлена зависимость расчётного завышения от сохранённой доли избирателей.

В парах парламентских/президентских выборов 1999/2000 и 2003/04 гг., отличавшихся сравнительно небольшими фальсификациями, их выявляемый объём выше для более поздних президентских, что отражает общую тенденцию к нарастанию фальсификаций от низкой базы. Далее на первое место по объёму фальсификаций выходят уже парламентские выборы. В паре 2007/08 гг. их отрыв ещё невелик, но в 2011/12 и 2016/18 гг. он становится подавляющим. Можно предположить, что естественно высокая поддержка кандидата власти оставляет меньше возможностей для подтасовок в его пользу, тогда как низкая поддержка партии власти не только допускает, но и настоятельно требует их. Президентские выборы 2004–18 гг. застыли на объёме массовых фальсификаций в 6÷7 млн голосов, а потолок для парламентских выборов, составляющий 10÷11 млн голосов, был достигнут лишь в 2010-е гг.
Из графика также видна ошибочность распространённого мнения, что выборы начали массово фальсифицировать лишь в 2003/04 гг. Тогда начали массово выдумывать результаты, что проще чем физически вбрасывать бюллетени. Но уже в 2000 г. имеются 1÷2 млн лишних голосов у кандидата власти. Массовые фальсификации не прослеживаются лишь для 1999 г., однако следует помнить, что доступные данные для тех выборов не просто сильно не полны, они, скорее всего, выборочно неполны. Ведь если передавать детальные данные в центр необязательно, то самую туфту открывают наименее охотно.
Main point

¾ века

Большая война между Советским Союзом и Третьим Рейхом могла развиваться по одному из всего трёх сценариев:
1) СССР первым начинает стратегическое развёртывание и успевает его безнаказанно довести до той стадии, когда возможно введение в действие планов прикрытия мобилизации, сосредоточения и развёртывания, по завершении которых осуществляется глубокая операция против Германии и её союзников;
2) СССР первым начинает стратегическое развёртывание, но оно оказывается своевременно вскрыто Германией, что позволяет ей до ввода в действие советских планов прикрытия сосредоточить на границе силы, достаточные для нанесения превентивного удара;
3) Германия первой начинает стратегическое развёртывание, успевает его завершить и сразу наносит удар всей мощью, осуществляя глубокую операцию против СССР.
Сценарий превентивного удара со стороны СССР исключён. Перехват инициативы советской стороной был невозможен как из-за логистических (к востоку от границы дорожная сеть хуже, а плечо перевозок больше), так и из-за мобилизационных (Вермахт был отмобилизован и имел развёрнутые тылы, а Красная Армия должна была сначала получить по мобилизации личный состав, транспорт и средства тяги) ограничений. Этими же обстоятельствами объясняется и асимметрия первого и третьего сценариев – хотя оба они предполагают глубокую операцию, подготовка к ней должна была происходить по-разному.
Глубокая операция от превентивного удара отличается не только масштабом, но и перспективами. Стратегическая задача превентивного удара – срыв сосредоточения противника и занятие позиций, которые возможно удерживать до завершения собственного сосредоточения. Глубокая операция не завершается достижением её первоочередных целей, а должна предусматривать ясные возможности дальнейшего развития.
Советская разведка уверено вскрывала переброску немецких войск к границе с первых чисел апреля 1941 г., т.е. с момента её начала. Она должна была восприниматься как подготовка Третьего Рейха либо к обороне в рамках первого сценария, либо к осуществлению превентивного удара – в рамках второго, либо к глубокой операции против Советского Союза – в рамках третьего.
Сегодня известно, что реализовался третий сценарий. Однако действия военно-политическое руководства СССР позволяют полагать, что до войны оно воспринимало реальность исключительно в рамках первого сценария, а сразу после её начала – в рамках второго. Катастрофа приграничного сражения во многом связана с переходом от одного неверного сценария к другому неверному сценарию.
География театра военных действий, на котором разворачивались события конца июня – начала июля 1941 г., на стратегическим уровне практически однозначно определяет направление основных ударов немцев как для второго, так и для третьего сценариев. Никакого особого секрета здесь нет – крупные мотомеханизированные соединения действуют вдоль водоразделов, что позволяет наступающим избежать пересечения притоков крупных рек в их нижнем течении и свести к минимуму необходимость форсирования самих крупных рек.
Конфигурация границы предоставляла Германии всего три плацдарма для сосредоточения крупных сил (с юга на север): широкий люблинский и узкий сувалкинский выступы, глубоко вдающиеся в советскую территорию, и район Тильзит, где Неман протекает по германской территории. Для каждого из этих плацдармов действия Вермахта вполне очевидны как при осуществлении глубокой операций, так и при нанесении превентивного удара. Для южного фаса люблинского выступа (группа «Юг») и района Тильзит (группа «Север») это должны быть рассекающие удары с односторонним охватом, а для сувалкинского выступа и северного фаса люблинского выступа (группа «Центр») – скоординированный двусторонний охват. Разница лишь в глубине и направлении этих ударов. В каждом, без исключений, случае командование наших фронтов пыталось парировать превентивные удары, принимая пехоту за основные силы противника, и не видело его танковых клиньев, прорывающихся в глубокий тыл.
Collapse )